Незаконная банковская деятельность судебная практика

Особенности преступления

Многие финансовые операции требуют особого статуса предприятия, получения лицензий и прочих разрешительных документов. Там, где специальные правила не соблюдаются, при некоторых обстоятельствах можно говорить об уголовном преступлении.

Понятие и характеристика

Один из главных вопросов: чем предпринимательство, которое ведётся в разрез с законами, отличается от незаконной банковской деятельности, является ли последняя его разновидностью? Формулировки соответствующих статей в чём-то схожи, где же разница?

Она кроется в более узком смысле между понятиями предпринимательской деятельности и банковской. Предпринимательство вообще может представлять собой массу различных действий и услуг: юридических, преподавательских, строительно-монтажных и так далее. Банковская деятельность – это весьма специфические услуги и продукты.

Кроме того, финансовые операции предполагают порой огромный объём денежных средств, махинации в этой области способны причинить ущерб сразу большому количеству потерпевших . Именно поэтому нарушения в области банковской деятельности квалифицируются отдельной статьёй.

Преступлениям такого рода посвящается 172-я статья УК РФ. В чём же именно заключается незаконная банковская деятельность, какова еекриминалистическая характеристика ?

Виды и статистика

Счета, вклады, приходные/расходные операции, кредиты. Всем этим должна заниматься не просто организация, а специально зарегистрированная. К этому добавляется необходимость получения различных лицензий и разрешений.

Если организация буквально притворяется банком, хотя не имеет на это права, речь идёт о преступлении. То же самое, если лицензия была, но её отозвали (в 2015 годы было более десятка таких случаев).

Однако наиболее популярный вид злодеяний в сфере незаконной банковской деятельности – действия при обналичивании денег, так называемая «обналичка». В России это весьма популярный вид махинаций.

Простой пример: руководитель коммерческой организации платит не только зарплату служащим, но и массу соответствующих налогов. Такие траты многими бизнесменами воспринимаются как бесполезные. В итоге «белые» зарплаты становятся минимальными.

Однако «серую» зарплату бухгалтер предприятия уже не переведёт на банковскую карту. Значит, нужны наличные. Для их получения задействуются самые различные схемы, преимущественно это фальшивые сделки и платежи.

Ещё один яркий пример – махинации с материнским капиталом. В какой-то момент они достигли огромного размаха. Пенсионному фонду пришлось приложить дополнительные усилия в области просвещения держателей сертификатов.

В 2013 году теневой «нал» достигал отметки в 560 миллиардов рублей. В 2014 и 2015 годах оборот снизился более чем вдвое.

Однако скептики утверждают: дело здесь не в эффективности предпринимаемых государством мер. Просто появляются всё более изощрённые схемы. А тем временем обналичка подорожала впятеро и более раз – с трёх процентов от суммы до пятнадцати и даже двадцати пяти.

Далее мы рассмотрим состав преступления незаконной банковской деятельности и то, каким субъектом совершается преступление.

Состав преступления

Псевдобанковская деятельность с объективной стороны – это одновременно действие и бездействие. В первом случае речь идёт о проведении различных операций, во втором о неполучении необходимых лицензий. Относительно субъекта преступления мнения специалистов разделяются.

  1. Одни утверждают: злоумышленниками могут быть только руководители тех организаций, которые проводят банковские операции не по соответствующим законам.
  2. Другие приводят пример: допустим, некий Александр, внешне ничем не примечательный гражданин, регулярно меняет своим «клиентам» валюту. Дело прекрасно налажено, за исключение одного – всё незаконно. Многие юристы-практики считают, что имитация банковской деятельности налицо, значит, должна быть и ответственность по Уголовному кодексу. Особенно если Александру в его деле помогают, например, Владимир, Дарья и Николай, у всех есть некое начальство, а денежный оборот в итоге получается очень даже существенным.

Здесь можно плавно перейти к квалифицирующим моментам 172-й статьи. Не случайно она разделена на две части:

  1. Банковская деятельность + отсутствие регистрации/лицензии + крупный ущерб либо крупный доход злоумышленников – это основной состав.
  2. То же самое, но «в исполнении» организованной группы или с особо крупным доходом – квалифицированный состав.

Умысел может быть только прямым.

  • По первой части речь идёт о средней тяжести.
  • При квалификации по второй части преступление будет считаться тяжёлым.

Ещё один часто возникающий вопрос: какой ущерб/доход считается особо или просто крупным? Представление об этом даёт примечание к статье 169 УК.

Если речь идёт о сумме более полутора миллионов рублей, то ущерб/доход признают крупным. Особо крупный – более шести миллионов рублей.

Теперь, когда вы знаете, как может осуществляться незаконная банковская деятельность и кто будет виновным, поговорим о нормах законодательства.

О том, как происходит задержание виновных в незаконной банковской деятельности, смотрите в видеосюжете ниже:

Нормы законодательства

Кроме упоминаемой статьи, важно обратить внимание ещё на два закона. Один из них посвящён банковской деятельности вообще, второй – Центробанку. Их номера соответственно 395-1 и 86-ФЗ, утверждены 02.12.1990 и 10.07.2002. Последние изменения датируются февралём 2016.

Документы содержат все необходимые рекомендации, нормы и правила. Именно этими законами обязана руководствоваться любая организация при намерении занятья банковской деятельностью.

Судебная практика

Пример 1. Алексей и Павел решили делать деньги из денег. В течение четырёх лет руководитель ничем не примечательного ООО и его помощник помогали своим клиентам получать наличные.

Клиентура была весьма разнообразна – без малого семьдесят организации и более двухсот ИП и физлиц. Общий оборот достиг трёх миллиардов рублей. Личный доход Алексей и Павла перевалил за сто миллионов.

Алексей настаивал на своей невиновности, Павел признался и раскаялся. Приговор – соответственно три и два года лишения свободы условно.

Пример 2. Бурную деятельность по организации переводов без открытия банковских счетов развил Н. И. Он использовал фактически несуществующее ООО и собственный ноутбук с системой типа «Банк-Клиент».

На момент начала следствия Н. И. заработал без малого четыре миллиона рублей. Приговор суда был относительно мягким – штраф (120 тысяч рублей). Смягчению способствовало признание, раскаяние, а также нахождение на иждивении у Н. И. двоих маленьких детей и матери-инвалида.

В целом преступления в сфере банковской деятельности не по закону относительно редки. Однако это не исключает огромного ущерба и необходимости совершенствовать методы финансового надзора и контроля.

О еще одном случае из судебной практики по незаконной банковской деятельности расскажет следующее видео:

О еще одном случае из практики по нелегальной деятельности банков расскажет видео ниже:

Суд отказал в домашнем аресте обвиняемого по ч.2 ст.172 УК РФ

Преступления, сопряженные с осуществлением незаконной банковской деятельности уже давно не являются редкостью, а в последние годы получили широкое распространение. Суды г. Москвы и Московской области выносят десятки приговоров в год по ч.2 ст.172 УК РФ. Судебная практика по незаконной банковской деятельности показывает, что, как правило, дела данной категории касаются деятельности организованных групп занимавшихся так называемым «обналичиванием» денежных средств минуя банковские учреждения с помощью расчетных счетов физических и юридических лиц.

Настоящая история началась утром 22.09.2018, когда в офис адвоката Мещерякова Н.М. поступило сообщение о производстве обыска у одного из его клиентов. Прибыв по названому адресу, адвокат обнаружил, что квартира заполнена оперативными сотрудниками различных управлений экономической безопасности и противодействия коррупции МВД России, которые, как это часто бывает в подобных случаях, находились в сопровождении многочисленных вооруженных автоматами людей в камуфляже и черных масках. Единственными «гражданскими» в данной ситуации были двое понятых, с которыми, как было установлено позже сотрудники полиции прибыли к месту производства обыска, а также непосредственно подзащитный адвоката — Ц.Е.Н. После окончания обыска по стандартному для наших силовиков сценарию, Ц.Е.Н. был принудительно доставлен в ГСУ ГУ МВД России по г. Москве (далее по тексту — ГСУ Москвы) для допроса в качестве свидетеля. После окончания допроса уже поздно вечером Ц.Е.Н. был задержан по подозрению в незаконной банковской деятельности, совершенной организованной группой с извлечением дохода в особо крупном размере (п.п. «а», «б» ч.2 ст.172 УК РФ). Все заявления и ходатайства адвоката о неправомерности задержания и нарушениях допущенных при его производстве следствие оставило без внимания. Сразу же после задержания и допроса подозреваемого, Ц.Е.Н. было предъявлено обвинение в совершении вышеуказанного преступления, с которым он категорически не согласился, полностью не признав вину. На следующий день следователь по особо важным делам ГСУ Москвы вышел с ходатайством в Тверской районный суд г. Москвы с ходатайством о домашнем аресте подзащитного адвоката Мещерякова Н.М.

В судебном процессе защита неоднократно ссылалась на ч.1.1. ст.108 УПК РФ, которая прямо запрещает применять заключение под стражу к обвиняемым в осуществлении незаконной банковской деятельности (ч.2 ст.172 УК РФ). Суду пояснялось, что задержание обвиняемого в совершении данного преступления, пусть даже и в порядке ст.91 УПК РФ, означает фактическое помещение его под стражу в обход положений ч.1.1. ст.108 УПК РФ. Помимо этого, в ходатайстве следователя местом домашнего ареста указывался адрес квартиры в г. Москве, в которой Ц.Е.Н. был фактически задержан оперативниками после обыска. В то же время, несмотря на то, что данный адрес фигурировал в ходатайстве следователя, как адрес постоянного фактического места жительства обвиняемого, а также делалась ссылка якобы обнаруженные в данной квартире улики подтверждающие вину обвиняемого, данный адрес полностью не совпадал с адресом, указанном в представленном защитой постановлении о производстве обыска и протоколе обыска. Не имея возможности возражать против объективных данных, следствие было вынуждено признать тот факт, что адрес предполагаемого места домашнего ареста обозначен в процессуальном документе ошибочно, после чего сразу же было заявлено устное ходатайство следователя об уточнении места домашнего ареста и применение его к обвиняемому по новому адресу – тому, который ранее был приведен в постановлении об обыске. При этом документального подтверждения действительности ни первоначального, ни уточненного адреса, материал следователя не содержал. На данные обстоятельства также было обращено внимание суда, как и на то, что следователь не представил данных о том, кому принадлежит данная квартира, на каком законном основании обвиняемый проживает в данном жилом помещении, имеет ли он право пользование данным жилищем на тот срок ареста, который испрашивается следствием. К тому же защите достоверно было известно, что собственник квартиры, узнав о произведенном без его участия обыске в квартире, изъял ранее представленные ключи от входной двери, запретив ею пользоваться. Таким образом, помимо изложенных аспектов, возникал и вопрос: как будет исполняться постановление суда о домашнем аресте если у следствия и обвиняемого нет доступа в жилое помещение, в котором предполагается отбывать домашний арест? Также внимание суда было обращено и на то обстоятельство, что изменяя в судебном заседании существенную часть своего ходатайства — адрес места домашнего ареста, следователь не получил и не предоставил в суд согласие на это своего руководителя, который обязан утверждать возбужденное перед судом ходатайство.

Кроме того, защита не упустила из внимания и то обстоятельство, что по сути единственным мотивом для избрания меры пресечения, сопряженной с изоляцией Ц.Е.Н. от окружающих, послужил его отказ от дачи показаний и непризнание им вины.

Поняв всю неоднозначность сложившейся ситуации лишь в совещательной комнате, суд, возобновил судебное следствие и истребовал у следствия дополнительные материалы, без которых он, очевидно, не мог решиться на арест обвиняемого. По сути, по наущению суда, следователь заявил ходатайство отложить рассмотрение дела для предоставления дополнительных материалов. Категорические возражения защитника, относительно заявленного ходатайства, суд не счел нужным принимать во внимание, после чего продлил срок задержания еще на 72 часа и отложил рассмотрение дела. Таким образом, судья своим произвольным решением поместил еще на 72 часа заключения в изолятор лицо, обвиненное в совершении преступления, по которому законодательно прямо и недвусмысленно запрещено заключать под стражу!

В новом судебном заседании защитой были представлены дополнительные сведения о собственнике квартиры, а также данные о том, что обвиняемый не имеет никаких предусмотренных законом прав на пользование данной квартирой. Помимо этого защитником было указано, что следствие не представило никаких достоверных данных, позволяющих сделать объективный вывод о наличии оснований для избрания столь жесткой меры пресечения, как домашний арест. Доводы защиты в конце концов были услышаны судьей, в результате чего в удовлетворении ходатайства следствия о домашнем аресте Ц.Е.Н. было отказано, и последний был освобожден из-под стражи в зале суда. В связи с отказом суда подвергать подзащитного адвоката домашнему аресту, следователь избрал ему меру пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении.

Постановление суда об отказе в домашнем аресте обвиняемого по ч.2 ст.172 УК РФ: